Расследования
Репортажи
Аналитика
  • USD72.67
  • EUR86.71
  • OIL75.34
  • 64
Мнения

Маленькая электоральная война с Пакистаном. Образ внешнего врага вместо борьбы с кастовым апартеидом и нищетой

14 февраля после теракта в отношении индийских военных в штате Джамму и Кашмир и последовавшего за ним удара индийских ВВС по лагерю боевиков в пакистанском Кашмире начался нынешний виток военного конфликта между Индией и Пакистаном, двумя азиатскими гигантами, владеющими ядерным вооружением. В ответ Пакистан нанес авиационный удар по целям в индийской части Кашмира. Обе стороны заявляют о том, что сбивали самолеты противника, а также о взаимных артиллерийских обстрелах. 

Александр Зотин отвечает на вопрос, чем обусловлена повышенная агрессивность Индии в ответ на одиночный теракт: националистической предвыборной политикой нынешних лидеров, которым в условиях «элитарного» экономического роста и социальной беспросветности масс нечего предложить низшим кастам страны, кроме телевизионного популизма и нагнетания образа внешнего врага.  

Хиндутва — кодекс образцового индуиста

Нынешний индо-пакистанский конфликт хорошо иллюстрирует избитую максиму Клаузевица о том, что война продолжает политику другими средствами. А в случае с индийско-пакистанским конфликтом — это продолжение внутренней политики.

Чем была вызвана повышенная и поспешная воинственность индийской стороны в реакции на единичный теракт? Принцип qui prodest поможет сделать хотя бы обоснованные предположения. В апреле в Индии состоятся парламентские выборы. А у партийной коалиции нынешнего премьер-министра Нарендры Моди пока нет уверенного преимущества над коалицией его соперника — главы ИНК (и заодно политического клана Неру-Ганди) Рахула Ганди.

Если нет уверенности в выигрыше на выборах — можно сыграть на национальной гордости, используя для этого международный конфликт. Национализма Нарендре Моди не занимать, причем «национализм» — это мягко сказано. Многие припоминают Моди его политическую молодость, проведенную в военизированной группировке Раштрия Сваямсевак Сангх (РСС), лидеры которой во время Второй мировой войны восхищались Гитлером и Муссолини и периодически участвовали в антимусульманских погромах. Вспоминают ему и погромы в Гуджарате в 2002-м, когда Моди был главой этого штата. Персональная ответственность Моди за события, повлекшие гибель около 2 тысяч мусульман, до сих пор обсуждается исследователями. В любой другой стране это было бы несмываемым пятном для репутации политика, но не в Индии.

Если нет уверенности в выигрыше на выборах — можно сыграть на национальной гордости, используя для этого международный конфликт.

Современный ультранационализм Моди — это политика так называемой Хиндутвы (индийскости). Идеология Хиндутвы была во многом разработана той же РСС и подразумевает образ жизни образцового индуиста. Однако не все граждане Индии являются индуистами. Около 15% населения Индии — мусульмане, еще несколько процентов — христиане и буддисты. Все эти люди вне Хиндутвы. 

О том, насколько комфортно «быть вне», говорят не только регулярные антимусульманские погромы. Взять хотя бы такую специфическую форму индуистского радикализма, как gautankwad (коровий терроризм). Радикалы останавливают грузовики с коровами, животных выпускают на волю, а мусульман, перевозящих их, вешают. Объяснение простое: корова — священное животное в индуизме. Нечего оскорблять чувства верующих! Коровий терроризм был и раньше, но участился именно при Моди. Кроме того, такие случаи наиболее часты в штатах, где правит его партия — Бхаратия Джаната Парти.

Миф Ганди и кастовый апартеид 

Религиозная подоплека индийского национализма имеет и социальное измерение. Кто такие индийские мусульмане, христиане и буддисты? Иногда это выходцы их низших каст либо внекастовых неприкасаемых (далитов), перешедшие из индуизма в эгалитарные религии. Других вариантов обрести человеческое достоинство у них в кастовой системе толком не было и нет. А одних только далитов в стране 150 млн — больше, чем все население России.

Положение низших каст и неприкасаемых по-прежнему мало чем отличается от средневекового. 70–80% далитов неграмотны, 90% — безземельные крестьяне-батраки, тысячи из которых ежегодно кончают жизнь самоубийством из-за долгов, тысячи становятся жертвами насилия со стороны представителей более высоких каст за разные «прегрешения» вроде попыток воспользоваться общественными колодцами или дорогами (историк Мриду Рай называет происходящее кастовой войной). 

Людей, принадлежащих к касте неприкасаемых, систематически принуждают голыми руками убирать человеческие экскременты и другие отходы

Все эти люди, также как и мусульмане, тоже вне Хиндутвы. Квотами на представительство во власти неприкасаемых и других низших каст и племен могут воспользоваться немногие — слишком высок образовательный ценз. При этом все «теплые» места давно присвоены лояльными системе субкастами неприкасаемых. 

Фактически индийский кастовый апартеид мало чем отличается от расового апартеида в ЮАР до 1994-го, но почему-то привлекает мало международного внимания. Возможно, потому что апартеид неформален. Возможно, потому что нет хорошо заметного извне расового измерения. Возможно, потому что Индия считается страной победившей демократии и человеколюбивой философии почитаемого чуть ли не во всем мире Махатмы Ганди.

Индийский кастовый апартеид мало чем отличается от былого расового апартеида в ЮАР, но почему-то привлекает мало международного внимания

Однако Ганди, несмотря на исключительно удачный политический пиар (вегетарианство, пост, сатьяграха, ненасилие, духовные практики, «ритуалы бедности», образ «святого»), выступал апологетом кастовой системы и в определенные периоды придерживался вполне расистских взглядов (см. например, B. R. Ambedkar, S. Anand, Arundhati Roy «Annihilation of Caste: The Annotated Critical Edition»). 

За разрушение кастовой системы, выход неприкасаемых из индуизма и переход в любую другую религию (ислам, христианство и буддизм) выступал политический противник Ганди — далит доктор Амбедкар, мало кому известный за пределами Индии. Ганди воспринял призыв Амбедкара как угрозу кастовой системе и, будучи чутким политиком, выступил за интеграцию неприкасаемых в индуизм. Правда, так, чтобы они знали свое место. Историк и политическая активистка Арундати Рой отмечает, что это была вынужденная позиция, в быту Ганди откровенно презирал неприкасаемых.

Экономический рост — не для всех 

Как кастовый апартеид отражается на экономике? Разумеется, плохо. Как показывает практика, за вторую половину ХХ века путь из бедности в богатство прошли только две изначально очень эгалитарные страны — Тайвань и Южная Корея. 

Экономика Индии растет. Среднегодовой темп роста ВВП за последние пять лет — 6,5%, на душу населения значительно меньше — чуть больше 5%. Но, во-первых, это рост с исключительно низкой базы. Во-вторых, рост этот парадоксальный — на его фоне почти не создаются новые рабочие места. И это при серьезном демографическом росте (за период 2011–2015 годов доля участия населения на рынке труда сократилась с 55,4% до 52,4%).

Откуда же рост? Две трети роста приходится на финансовый сектор и недвижимость (FIRE — finance, insurance, real estate) при фактической стагнации промышленности. В итоге его плодами почти исключительно пользуются высококастовые элиты.

Две трети роста приходится на финансовый сектор и недвижимость при фактической стагнации промышленности

Приблизительно половина (и 8 из топ-10) из 101 индийского миллиардера в списке Forbes принадлежит к одной касте — бания, в основном из штатов Раджастхан и Гуджарат (гуджаратским бания был также Махатма Ганди). К этой касте относится менее 1% населения Индии. 

Индия по праву гордится гигантами в области информационных технологий вроде Infosys и Wipro. Однако весь сектор ITBPO (информационные технологии и аутсорсинг бизнес-процессов) в Индии дает работу, по разным оценкам, от 1 млн до 5 млн человек. Это менее 1% рабочих мест. При этом рынок труда накладывается на жесткую кастовую систему, поддерживающую и увеличивающую неравенство. Рабочие места в ITBPO — практически исключительно для немногочисленных хорошо образованных представителей высших каст. А остальная сфера услуг исключительно примитивна: уличные торговцы, охранники, уборщики и т. п. В этих средневековых массовых профессиях занято подавляющее большинство населения. И для них никакого роста нет.

Национализм как ответ

Что может предложить этим людям премьер Нарендра Моди? Будучи заправским популистом, он четыре дня назад помыл ноги аж пяти уборщикам и выложил видео в YouTube. Ранее в своей брошюре «Karmayogi» Моди заявил, что уборка мусора  это «духовная практика». Проблема в том, что эта «духовная практика» наследственная и жестко привязана к низшим кастам. И в том, что Моди покрасовался пять минут перед камерой, а масса людей приговорена к этому с рождения и не имеет никаких шансов на что-то иное. Впрочем, Моди тут не выдумал ничего нового, тот же Махатма Ганди в своей книге «The Ideal Bhangi» отмечал, что неприкасаемые должны относиться к своей грязной работе как к священной обязанности. Будьте довольны своей кармой.

Аллахабад, штат Уттар-Прадеш. Премьер министр Моди омывает ноги местным уборщикам и уборщицам

Тем же, кто все-таки чем-то недоволен, можно напомнить об угрозе кашмирских сепаратистов и Пакистана. Поиграть ядерными мускулами. Впрочем, после парламентских выборов в апреле надобность в образе врага отпадет, и можно будет продолжать спокойно заниматься Хиндутвой внутри страны. Проблема в том, что очень много войн начиналось именно в подобных «безопасных» ситуациях. Воевать мало кто хочет, но и терять лицо часто бывает равным политическому самоубийству. Управляемый конфликт хорош до тех пор, пока он управляемый, но всегда что-то может пойти не так, как запланировано и просчитано. 

Александр Зотин — старший научный сотрудник ВАВТ

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Safari